33w4

  • 16 мая 2012 г.
  • 1033 Слова
Мишин Алексей
об-ся группы НП-111










































Темы декабризма в творчестве Пушкина


Темы декабризма переплетались в стихотворениях, посвящённых лицейским годовщинам, дню основания Лицея – 19 октября. Таково стихотворение, которым отмечена эта годовщина в1827 году с обращением к сверстникам: Бог помочь вам, друзья мои, И в бурях, и в житейском горе, В краю чужом, в пустынном море, И в мрачных пропастях земли. «19 октября» 1827 года – один из шедевров дружеской лирики Пушкина. В этом коротком стихотворении воплотился весь Пушкин, желающий добра и счастья не только своим самым близким друзьям, но и тем, кто был далёк от него. Несомненно, о декабрьскойкатастрофе и судьбах её жертв вспоминал Пушкин и в стихотворении, посвящённом лицейской годовщине в 1831 году:
… рок судил
И нам житейски испытанья,
И смерти дух средь нас ходил
И назначал свои заклятья.

Особого и обстоятельного исследования заслуживают сложные приёмы, которые использовались Пушкиным в произведениях, связанных с запрещённой и опасной декабристской темой. Эти методы быливесьма разнообразными. Первое место принадлежит здесь, конечно, произведениям нелегальным. К ним относятся стихотворения «В Сибирь», распространённое во многих копиях или «И.И. Пущину». Но круг нелегальных произведений на лицейско-декабристскую тему был ограничен в условиях последекабрьской реакции, и тем более, узким мог быть круг его читателей. Более широкие возможности открывали всякого родалегальные формы и приёмы (эзопов язык) разработки декабристских тем и мотивов, но это было рассчитано на определённое понимание авторских слов читателем.

Пушкинская поэзия охватывала само течение жизни, противоречивой, но не беспросветно-мрачной. Показательно в этом отношении стихотворение 1830 года «Царскосельская статуя», в котором дельвиговское начало вполне очевидно: здесь его любимый размер, его умениенакинуть на современность покров древности, свойственная ему пластическая скульптурность стиха. И всё же это не имитация чужого стиля, а его пушкинское свободное усвоение:
Урну с водой уронив, об утёс её дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струёй, вечно печальна сидит.

Уже первый дистих, запечатлевающийзастывшую на века скульптуру, наполнен скрытым движением поэтической мысли. «Урна» – начальное слово стихотворения – не только наименование вещи (архаическое, в духе всего произведения), но и один из самых распространённых в элегической поэзии сигналов, напоминающий о бренности жизни и надежд. Образ горестно застывшей девушки – своеобразный символ, заставляющий трагически переосмыслить известнуюбасню Лафонтена (на сюжет которой была выполнена скульптура П.П. Соколова) об увлёкшейся несбыточной мечтой о грядущем богатстве молочнице. Но ведь скульптура – это ещё и царскосельская статуя, и потому, вспоминая о ней в далёком Болдине, Пушкин не мог не думать о лицейских днях, канувших в вечность. Он обращается с этим воспоминанием к Дельвигу (потому и «подражает» ему) и, конечно же, к другимлицейским товарищам (стихотворение написано 1 октября, в преддверии лицейской годовщины), прежде всего к И.И. Пущину и В.К. Кюхельбекеру, увлечённым светлыми надеждами в «мрачных пропастях земли». И заключённое в первом двустишии воспоминание, пронзительное в своей скорби, разрешается во втором – пушкинской светлой печалью. В последней строке стихотворения повторяется вторая. Как всегда у Пушкина повтор этот –обогащённый. Кольцо размыкается: не дева-печаль сидит над разбитой урной, а дева-надежда над вечной струёй.

В 1831 году умирает Дельвиг, никто не ожидал столь ранней его смерти. Трудно представить, что испытал Пушкин, узнав об этом: «Ужасное известие получил я в воскресенье… Вот первая смерть, мною оплаканная, … никто на свете не был мне ближе Дельвига. Изо всех...
tracking img