Cktpf uhtujhf

  • 02 нояб. 2012 г.
  • 1211 Слова
«Исход»

Где-то за горизонтом от холода выли киты, и их всхлипывающие сирены с пронзительной силой врезались в заснеженную береговую линию. Снежинки, кружась в хаотичной метели, разбивались о стволы седых замерзших пальм. Мир выцвел, как старые обои в прокуренной кухне: все поблекло и замерло в контрасте белого и черного, острого снега и холодного моря. Темные волны зачерпывали небо по кусками разбрызгивали эту белую дымку по соленым просторам...

Вдоль кромки воды медленно шел мужчина с небольшим рюкзаком за плечами, из которого торчал торец фляги со спиртным. Обладатель рюкзака изредка посматривал на черные волны, отражающие его иссохшееся морщинистое лицо. На небритых щеках торжествовала наледь, губы превратились в две тонкие синие полоски под носом, который краснел самым пьянымобразом посреди холода. Старик слегка пошатывался при ходьбе, время от времени глотая приятно согревающее содержимое фляги. Он шел вдоль моря в неизвестность уже очень долгое время, настолько долгое, что не помнил, когда его путь начался, и почти потерял веру в то, что это когда-нибудь закончится. Шаг за шагом Грегор протаптывал дорогу в пугающую бесконечность, до краев наполненную горькимотчаянием. Все эти месяцы, годы, столетия одиночества Грегор шел в ожидании исхода, пытаясь поверить, что за новым поворотом кроется конец ледяной пустыни, но эти попытки были тщетны. Он уже давно лишился способности видеть сны, через некоторое время после этого разучился спать и есть. Его единственным другом стала фляга с неиссякаемым запасом водки, которая позволяла ему легче переносить вечность.

Забывший орадости Грегор с каждым новым днем, являющимся повторением вчерашнего, постепенно терял последнее, что у него осталось — способность чувствовать. Последние цвета истлевали прямо у него на глазах. Тоска и усталость тоже казались последними. Последнее волнение несло окоченевшего старика к зыбкому горизонту, за которым виднелась серая скала, и тускнело белое солнце.

Подбираясь к скале, странниквдруг ощутил, как ноги, до этого времени упрямо преодолевавшие километры седого песка, вдруг отказались идти дальше. Грегор упал на колени, а затем очутился в мерзлых объятиях снега…

Ветра несли его хриплую песню далеко-далеко — Грегор пел севшим голосом о чем-то вечном и давно забытом. Через несколько мгновений он вдруг осознал, что никто кроме ветров не слышит его песню. Старик выгляделпотрясающе одиноким и безобразным в своих жалких попытках изобразить животворящую тоску по былому. Выцветали его последние чувства.

Грегор лежал на животе и целовал снег совсем как ребенок, впервые его увидевший. Выдыхая пары алкоголя, он набирал в рот снега, отплевывался и тихо просил о тепле, о заботе, о простых человеческих радостях, которые так давно покинули его. Он чувствовал, как уходят последниеобрывки воспоминаний. Его губы, прикасаясь к снегу, шептали молитвы. Он молил о том, чтобы его шепот услышали в грохоте ветра и моря. Он больше не мог никуда идти.

Через несколько долгих мгновений, старик, уткнувшийся лицом в снег, вдруг почувствовал, как что-то нежное касается его губ. Он даже не мог себе представить, как его потрясет увиденное, когда он найдет в себе силы подняться.

Из пескапод снегом, из самого снега, взрощенная прикосновениями синих губ Грегора, появилась роза. На фоне белой и блеклой пустыни ее красные лепестки казались пожаром. Прекрасный цветок сиял огнем всех закатов, которые никогда не посещали этот застывший мир.
Грегор зажмурился от слепящего сияния. Он вдруг ощутил, как возвращаются чувства и краски. Если это существо услышало его шепот в шуме ветров, значит,оно способно ему помочь. Способно помочь найти исход. Роза в его сознании отождествилась с мессией, знаком спасения, чудом. От нее исходили тепло и свет. Грегор потянулся к ее прекрасным лепесткам, но выскочившие из стебля хищные шипы заставили старика одернуть руку.

— Вот мы и встретились… Наконец-то мы встретились. Только не прикасайся ко мне, прошу тебя. Ты...
tracking img