Fvjkjkjk

  • 13 марта 2012 г.
  • 4041 Слова
Горько плачет в заснеженной подворотне бесприютный, голодный пес: повар из столовой нормального питания служащих Центрального Совета Народного Хозяйства плеснул кипятком и обварил ему левый бок. Впереди — ничего хорошего. “Бок болит нестерпимо... завтра появятся язвы, и, спрашивается, чем я их буду лечить?” “Все испытал, с судьбой своей мирюсь и, если плачу сейчас, то только от физической боли ихолода, потому что дух мой еще не угас... Но вот тело мое изломанное, битое, надругались над ним люди достаточно...” Пес вспоминает Власа, доброго повара графов Толстых. А что творится в “нормальном питании” — уму собачьему непостижимо. “Прибежит машинисточка... дрожит, морщится, а лопает. А разве ей такой стол нужен? Жаль мне ее, жаль!” А самого себя еще больше жаль — ведь идти некуда. Беднаядевушка, а еще жалеет пса: “Что ты скулишь, бедняжка, кто тебя обидел?” Но ей и самой плохо, холодно и живот болит... Барышня убежала, а пес остался в подворотне, решив тут и сдохнуть. Отчаяние поваляло его. Она его назвала Шариком. Разве Шарики такие? Впрочем, спасибо на добром слове.
На другой стороне улицы хлопнула дверь ярко освещенного магазина, показался гражданин, именно гражданин, а нетоварищ, скорее даже — господин. Пес понимает это по глазам человека. Господин пересек улицу и вошел в подворотню, к псу. Что ему надо? У него в кармане колбаса. “Отдайте ее мне”. Пес из последних сил ползет к тротуару. Он плачет. “Глянь на меня. Я умираю. Но на что вам все это? Вы сегодня завтракали...”
Загадочный господин наклонился к псу и вытащил из кармана белый сверток. Он отдал колбасу псу ипозвал его за собой. И этот тоже назвал его Шариком. “С вами идти? Да на край света”. Они пошли по Пречистенке. Бок болел нестерпимо, но Шарик порой даже забывал о боли — так боялся потерять в сутолоке своего благодетеля. Какой-то кот-бродяга вынырнул из-за водосточной трубы, и Шарик, испугавшись, что этот богатый чудак, чего доброго, прихватит и этого вода с собой, так лязгнул зубами, что кот махнул потрубе аж до второго этажа. Господин, очевидно, оценил преданность Шарика и угостил его еще одним куском колбасы. Шарик узнал Обухов переулок... Но ведь здесь швейцар! А они еще хуже, чем жестокие дворники... “Да не бойся ты, иди”, — сказал господин. Так Шарик оказался в квартире знаменитого профессора Ф. Ф. Преображенского, о чем, впрочем, еще не догадывался.
Собака, живущая в Москве, если у нее естькакие-то мозги в голове, так или иначе научится читать. Шарик, когда ему исполнилось четыре месяца, уже знал, что означают зелено-голубые вывески МСПО — мясная торговля. К рыбному магазину удобнее было подбегать сзади, с буквы “А”, потому что при начале слова стоял милиционер. В общем, пес в грамоте кое-что знал.
На звонок неизвестного господина дверь роскошной квартиры бесшумнораспахнулась, и перед ними предстала молодая красивая женщина в белом фартучке и кружевной наколке. Из квартиры несло божественным теплом. Женщина ужаснулась при виде паршивого пса. Господин объяснил, что это просто ожог, и сказал Зине отвести пса в смотровую.
Испуганный пес решил не даваться — “сейчас касторку заставят жрать и весь бок изрежут ножиками, а до него и так дотронуться нельзя!” Он принялся метаться поквартире в поисках выхода, но был пойман за ноги. Появилась вторая личность, раскрыла шкаф, и оттуда понесло сладким и тошным запахом. Пес еще успел ухватить личность за ногу повыше шнурков на ботинке — но это было все. “Прощай, Москва!” — подумал он, окончательно завалился на бок и издох.
Когда он воскрес, немного кружилась голова, чуть-чуть тошнило, но бок “сладостно молчал”. Песприоткрыл правый глаз и увидел, что он туго забинтован поперек боков и живота. Кто-то тихонько напевал. Пес удивился, открыл оба глаза и увидел неподалеку мужскую ногу на белом табурете. Господин, приведший Шарика, приказывает Зине купить для него краковской колбасы. А приманил он пса, объясняет господин профессору, исключительно лаской: террором с животным сделать...
tracking img