Gdshn

  • 10 мая 2011 г.
  • 7334 Слова
Писать сегодня о проблемах демократии в России — трудно. Трудно потому, что облик “демократов” в “демократии” не просто потускнел в глазах народа, но и приобрел явно негативный оттенок. Теперь “демократов” критикуют, вспоминая о “добрых” “старых” брежневских временах. Хвалят нынешнего Президента за его стремление наконец-то “навести порядок” в государстве. Но больше всего тоскуют о “сильнойруке”, которая выдаст “всем сестрам по серьгам”, покончит со всеобщей коррупцией, нарушением закона, засильем чиновников. Причем (и это — опасный симптом) с демократией, с ее развитием и укреплением такая деятельность в сознании людей никак не связывается.
В последние годы в ученых кругах все чаще говорят о глобальности мира, в контексте которой демократические ценности выглядят по сути провинциальнойидеей, своего рода отзвуком политических битв конца XVIII — начала XX в. Подобное отношение к демократии так или иначе находит отклик — и даже обретает своих адептов — в нашем “образованном обществе”, которое разочаровано отсутствием у народа гражданских чувств и которое (как ему кажется) дает последний бой авторитаризму и наступлению на права человека, защищая свободу слова (понимаемую как возможностьупотреблять ненормативную лексику в литературе и на телевидении, без купюр освещать террористические акты и т.д.). Считается, что свобода (правда, неясно, от кого и для чего) — прежде всего, а демократия “приложится” сама собой: конечно, не сейчас, а позже. Другими словами, отечественные интеллектуалы неосознанно отстраняют от себя проблему российской демократии как, мягко выражаясь, преждевременную.Вечно повторяющаяся российская история! Задачи социализма, либерализма представляются основными, решение же задач демократии откладывается на потом. Люди, иногда очень дельные и образованные, забывают о неотложных проблемах политического и общественного — шире — цивилизационного развития России, когда узнают о “кризисе демократии” на Западе, о несущественности для мировых финансовых потоковполитического устройства той или иной страны и т.п.
Но ведь что бы ни творилось там, в Западной Европе, никто не снимет с нас решения наших проблем и в первую очередь — проблемы демократизации (в современном понимании этого слова) нашего общества.
Обратимся к прошлому. Когда-то в середине XIX в. в Западной Европе появился социализм — тогда еще идеал, а не движение — и сразу же российская демократическая мысльоказалась напичканной разного рода социалистическими утопиями — иногда прикрывавшими радикальный характер крестьянского демократизма, иногда размагничивающими демократическую идею, ставившими под сомнение значение либеральных ценностей и утверждавшими “общинность”, “соборность” русского народа в качестве единственного пути освоения свободы.
Развитие этих посылок, как мы знаем, привело к весьма драматическим длясудеб российской политической практики последствиям. В стране, где еще не сформировалось общество, способное придать смысл концепциям свободы как высшего правила человеческого общежития, возникают движения (народническое и большевистское), для которых внезапный и насильственный захват власти с помощью народного восстания есть наиболее эффективное средство осуществления социальных преобразований иосвобождения масс. Нельзя забывать, что политическим и социальным эквивалентом победы этой идеологии явились, в конце концов, коммунистический тоталитаризм, сталинская коллективизация, громадные жертвы, выпавшие на долю народов России.
Думается, что тому, кто помнит об уроках российской истории, негоже игнорировать первостепенную важность для нашей страны проблемы демократии. Но и ставить этупроблему так, как ставили ее в конце 80-х — середине 90-х годов XX в., теперь уже нельзя. Превращение демократии из регионального феномена (“только” Западная Европа, “только” Северная Америка) во всемирно-исторический процесс демократических изменений с громадным разнообразием типов и форм выдвигает перед современной политической наукой ряд сложных вопросов....
tracking img