Lol i huita

  • 09 сент. 2011 г.
  • 1591 Слова
широкие стеклянные подъезды и приклеил тестом объявления, на которых ужасными лиловыми буквами было выведено: «Подъезд закрыт. Ход со двора».
Чувствовалась в начертании этих мрачных каракулей старательность идиота, пишущего, высунув толстый язык и подперев кулаком голову.
Стоило ли строить красивый вход с рубчатыми стеклами, чтобы написать на нем, что входа нет и что в квартиру надо ползти содвора? А так как двор есть двор, общественность его не видит и фотографии с него не печатаются, то уж будет жилец несколько лет спотыкаться там о брошен-ное кем-то ведро от известки, проваливаться в ямы и стукаться лбом о притолоку черного хода.
Такой управдом не одинок. Заколачивание дверей становится манией. Это делают иногда и в театрах, и в универмагах, и в учреждениях, куда приходят тысячилюдей, то есть именно там, где двери больше всего нужны и где догадливый архитектор старался понастроить их как можно больше.
Есть еще одно любимое занятие у людей подобного рода. Это — возведение заборов.
Когда-то еще на этом месте будет что-то строиться, а забор уже стоит, охватывая весь тро-туар и сгоняя пешеходов на мостовую под колеса автомобилей.
Из любви к строительству пешеход пойдет на всенеудобства. Но если за забором иногда по году ничего не строится, если еще только ведется титаническая борьба за участок между жилко-оперативом баритонов и организацией глухонемых, то пешеходу становится обидно. Тем более что на его жалобы отвечают грубыми и глупыми фразами, которые стали знаменем всех безмятежных тумб, причисляющих себя к начальству:
— Ничего, пройдешь и так!
— Раз сделано, значит,надо!
— Скажи пожалуйста, ему неудобно! Удобства стал искать!
Если приходит повестка или извещение, то каково бы ни было их содержание, хотя бы это было приглашение на диспут об архитектуре или даже на танцевальный вечер, уж будьте покойны, в конце найдется приписка: «Явка обязательна. За неявку то-то и то-то». Не очень, конечно, страшное «то-то», скажем, угроза в другой раз не пригласить на танцы, новсе-таки противно читать. Слышится делопроизводительский окрик, чудятся решительно сдвинутые брови и свер-кающие глаза.
Тумба проявляет строгость там, где нужна простая деловитость, сухость там, где нужна внимательность, и беспардонность там, где нужно уважение к жителю социалистической страны. Ему легче всего отнестись к обслуживаемому человеку как к лицу подозреваемому, окружить его наибольшимколичеством всевозможных формальностей и свою плохую работу свалить на него. Он, мол, и недисциплинированный, он и правил не хочет исполнять, он и вообще мешает работать.
Это встречается не только в быту, это было и в искусстве.
Когда режиссер изготовлял дрянной фильм, где обсосанные двадцатью консультантами благонамеренные герои совершали взвешенные на аптекарских весах положительные поступки, гдечерствые, неестественные юноши скучно ликвидировали некий прорыв и бездарно достигали своего хрестоматийного счастья, а зритель на этот фильм упорно не ходил, тогда и режиссер, и его директор поднимали ужасный крик:
— Вот видите, не ходят на идеологические фильмы! А почему? Потому что зритель у нас невыдержанный, чуждый, ни черта не понимает в искусстве. Ему подавай Монти Бенкса.
История обычная —зритель брался киночиновниками под подозрение. Мы хорошие и та-лантливые, это он плохой, мещанский и недоросший.
А вот у «Чапаева» почему-то оказались замечательные зрители. Миллионы зрителей, впол-не доросших, идеологически выдержанных, хорошо разбирающихся в искусстве, революционных в душе и советских во всех своих делах.
Это те самые люди, которые протестуют против безмятежных тумб, извращающихсовет-ские законы и традиции, против их комариных укусов, надоедливых и противных.

1934

РАЗНОСТОРОННИЙ ЧЕЛОВЕК

Два человека лежали на постелях в доме отдыха и разговаривали. Был мертвый час, и по-этому они говорили вполголоса.
— Как приятно, — сказал один из них, натягивая простыню на свою мохнатую грудь, — по-говорить с интеллигентным человеком. Возьмите,...
tracking img