Перевод

  • 02 апр. 2012 г.
  • 2803 Слова
Вардзелашвили Ж.                                                                                                                     
(Грузия)
 О двоякой сущности метафоры
(Опубликовано:  Санкт-Петербургский государственный университет и Тбилисский государственный университет. Научные труды. Серия: филология. Выпуск IV. СПб-Тб., 2002, с. 66-77)
         Метафора – есть творчество,творчество – это метафора. Ибо все, что подтекстно – метафорично, все, что лишено подтекста – банально, а значит – не творчество. Слова, которые не просто называют, но «озвучивают» мысли, нуждающиеся в объемной номинации, проходят через некую внутреннюю диффузию, активизируя свой семантический потенциал и – как результат – «взрываются» новым смыслом. Этот процесс всегда можно проследить на страницах большой илипросто «качественной» литературы. Изменения в семантическом русле слова могут быть естественны, элегантны или крайне искусственны, поскольку являются своего рода заложниками вкуса и мастерства автора. Как и произведение искусства, «штучное слово» может уйти в массы и раствориться в них. Удобное и емкое, слово-метафора снашивается до штампа и активно живет в языке, сместившись из сферы эстетики вбудничность. Но это не падение вниз, а гарантия жизни – оно понятно, необходимо, оно под рукой, в отличие от менее удачных творений, которые язык, возможно, счел излишне напряженными и усложненными. Став фактом языка, слово-метафора получает законное право на активную жизнь в языке. Эта узаконенность фиксируется в словарях соответствующими пометами (типа перен., разг., и т. п.). Получив от языка статус узуальной,метафора, в свою очередь, обеспечивает языку развитие и, в принципе, бесконечное расширение. И если метафора – это некий символ, то «всякий язык представляет собой алфавит символов, употребление которых предполагает некоторое общее с собеседником прошлое» (1). Иначе говоря, мы снова убеждаемся, что в основе понимания метафоры – человек, именно он выступает «в любом случае сотворения метафоры «мерой всехвещей»…, умудренный делами и наделенный страстями… Говорить о том, что набор стереотипов, известный реципиенту, - это и есть гарантия прочтения метафоры, это почти банальность» (2). Но именно эта «почти банальность» узаконивает антропометричность в любом из ракурсов изучения метафоры.
Двоякая сущность метафоры – быть средством языка и поэтической фигурой – была отмечена еще Цицероном: «Подобнотому, как одежда, сперва изобретенная для защиты от холода, впоследствии стала применяться также и для украшения тела и как знак отличия, так и метафорические выражения, введенные из-за недостатка слов стали во множестве применяться ради услаждения» (3, с. 381).
С точки зрения исследования, мы сталкиваемся с известным вопросом, что первично – языковая или художественная метафора? Исходя из утвержденияЦицерона – языковая, с другой стороны, множество примеров подтверждают - удачный художественный опыт осваивается языком и со временем теряет автора. По всей видимости, ответ на этот вопрос предполагает известную корреляцию диахронии и синхронии. На синхроническом уровне, безусловно, именно художественная метафора (в широком понимании этого термина, включая и публицистическую) является мощнымисточником развития языка.
Противопоставление языковой метафоры поэтической впервые было осуществлено Шарлем Балли (4, с. 331). В настоящее время существование двух типов метафор – языковой и художественной – признано бесспорным. Существует целый ряд терминов, используемых для обозначения художественной метафорической номинации (художественная, поэтическая, тропеическая, индивидуальная,индивидуально-авторская, творческая, речевая, окказиональная, метафора стиля и т.д). Однако традиционный термин художественная метафора представляется наиболее универсальным, так как включает в себя все характеристики, отраженные в других терминах (индивидуальный и творческий характер, окказиональность как неповторимость, принадлежность к определенному типу тропов)....
tracking img