Смерть как предельное измерение любви

  • 02 авг. 2011 г.
  • 1581 Слова
Смерть как предельное измерение любви
Гаврилко Артем Дмитриевич
студент 2 курса лечебного факультета, гр. 221
СНК кафедры философии, социально-гуманитарных и экономических наук
научный руководитель ст. преподаватель кафедры философии,
социально-гуманитарных и экономических наук Т.В.Мироненко

В статье предпринимается попытка прояснения (одно через другое) событий любви и смерти в жизничеловека. Утверждается, что они скорее не антагонисты, а «синергисты», усилиями которых человек обретает бытийное измерение собственного существования.

И смерть научит нас любить
Д.С.Мережковский
В предисловии к своей книге «Другое начало» доктор философии Владимир Вениаминович Бибихин написал: «Есть вещи, окоторых люди не стали бы говорить, если бы знали о чем идет речь» [1]. К таким вещам, по нашему мнению, относится любовь и смерть! Они не могут не вызывать философского и просто человеческого беспокойства, поскольку «имеют много таинственных страниц». История смерти и любви может быть рассказана как история, связанная с мечтой, с безумием, с «духом тяжести», с путешествием вовнутрь, «история возвращения безконца» (К. Вульф).
Что нас побудило остановить свое внимание на теме «Смерть как предельное измерение любви»? Строчка из стихотворения Д.С.Мережковского «Одиночество», которая звучит так: «…Любить научит смерть одна». Привычнее слышать: «Недостача любви равнозначна смерти», «Не любить значит не жить», наконец, часто повторяемое: «Любовь сильнее смерти». Всегда ли мы понимаем, когда утверждаем именнотак? Есть ли у нас основания «называть» любовь и смерть вместе?
Сама попытка прояснения «взаимоотношений» любви и смерти представляется более чем странной. Любовь (мы оставляем за скобками ее физиологические аспекты) в её истинном значении и высших проявлениях есть созидательное, творящее начало. Смерть, напротив, скорее негативное, деструктивное событие. Со смертью связывают конец всего, любовь– это всегда начало. И тем не менее мы «берем их вместе».
Прежде всего потому, что и любовь, и смерть имеют отношение к человеку. Они суть интимные события, иначе, такие события, которые касаются отдельного человека, его жизни. Любовь может быть только твоей, если ты любишь. Невозможно присвоить чью-то любовь. И смерть может быть только твоей. Когда Алкеста, дочь царя Пелия соглашается сойтивместо мужа в Аид, то умирает все-таки она. Люди могут проживать в чем-то сходные жизни, оказываться в сходных ситуациях, но смерть у каждого своя. Смерть другого остается для человека недоступной. «Никто не может снять с другого его умирания» [5]. Поразительно, но смерть как и любовь делает нас близкими. Она объединяет нас глубоко прочувствованными сердечными эмоциями и драматически подчеркивает равенствонаших конечных судеб.
Смерть это еще и дар, в том смысле, что равно как и жизнь, она даруется тебе не зависимо от твоего желания. «Всем нам улыбается смерть, мы лишь можем улыбнуться ей в ответ» (Марк Аврелий). Любовь это тоже дар. От неё невозможно отказаться. Она становиться судьбой, происходит с каждым, как бы мы не старались её избегать. Избегание любви как и избегание смерти означало бы отказот жизни, поскольку, как мы уже замечали, они присутствуют в ней.
Любовь и смерть как события нашей жизни, если случаются, то захватывают нас целиком. Абсурдно сказать «любить наполовину» или «умереть наполовину». Если мы любим, то мы любим, если умираем, то умираем. В любви проявляется наше знание собственной «неполноты, нехватки» [1], но и смерть есть свидетельство, «онтологического изъяна».Она есть, но её не должно быть [3].
Доводы разума бессильны, когда мы пытаемся прояснить для себя любовь и смерть. «Все попытки логически их определить оказывались безуспешными» (И.А.Ильин). В описании этих значимых событий для нас, мы можем пользоваться только косвенным языком, обращаясь за поддержкой к собственному сердцу.
Значимость и смерти, и любви определяются...
tracking img