Собакевич .

  • 03 апр. 2012 г.
  • 3816 Слова
поэма 
    ТОМ ПЕРВЫЙ 
    ГЛАВА ПЕРВАЯ 
     В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая 
    рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные 
    подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, - 
    словом, все те, которых называют господами средней руки. В бричке сидел 
    господин, не красавец, но и не дурной наружности, нислишком толст, ни 
    слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком 
    молод. Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был 
    сопровожден ничем особенным; только два русские мужика, стоявшие у дверей 
    кабака против гостиницы, сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем, 
    более к экипажу, чем к сидевшему в нем. "Вишь ты, -сказал один другому, - 
    вон какое колесо! что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в 
    Москву или не доедет?" - "Доедет", - отвечал другой. "А в Казань-то, я 
    думаю, не доедет?" - "В Казань не доедет", - отвечал другой. Этим разговор и 
    кончился Да еще, когда бричка подъехала к гостинице, встретился молодой 
    человек в белых канифасовых панталонах, весьма узких и коротких, вофраке с 
    покушеньями на моду, из-под которого видна была манишка, застегнутая 
    тульскою булавкою с бронзовым пистолетом. Молодой человек оборотился назад, 
    посмотрел экипаж, придержал рукою картуз, чуть не слетевший от ветра, и 
    пошел своей дорогой. 
     Когда экипаж въехал на двор, господин был встречен трактирным слугою, 
    или половым, как их называют в русских трактирах,живым и вертлявым до такой 
    степени, что даже нельзя было рассмотреть, какое у него было лицо. Он 
    выбежал проворно, с салфеткой в руке, - весь длинный и в длинном 
    демикотонном сюртуке со спинкою чуть не на самом затылке, встряхнул волосами 
    и повел проворно господина вверх по всей деревянной галерее показывать 
    ниспосланный ему богом покой. Покой был известного рода, ибо гостиницабыла 
    тоже известного рода, то есть именно такая, как бывают гостиницы в 
    губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие получают покойную 
    комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов, и дверью 
    в соседнее помещение, всегда заставленною комодом, где устроивается сосед, 
    молчаливый и спокойный человек, но чрезвычайно любопытный, интересующийся     знать о всех подробностях проезжающего. Наружный фасад гостиницы отвечал ее 
    внутренности: она была очень длинна, в два этажа; нижний не был выщекатурен 
    и оставался в темно-красных кирпичиках, еще более потемневших от лихих 
    погодных перемен и грязноватых уже самих по себе; верхний был выкрашен 
    вечною желтою краскою; внизу были лавочки с хомутами, веревками и баранками. 
    Вугольной из этих лавочек, или, лучше, в окне, помещался сбитенщик с 
    самоваром из красной меди и лицом так же красным, как самовар, так что 
    издали можно бы подумать, что на окне стояло два самовара, если б один 
    самовар не был с черною как смоль бородою. 
     Пока приезжий господин осматривал свою комнату, внесены были его 
    пожитки: прежде всего чемодан из белой кожи, несколькопоистасканный, 
    показывавший, что был не в первый раз в дороге. Чемодан внесли кучер 
    Селифан, низенький человек в тулупчике, и лакей Петрушка, малый лет 
    тридцати, в просторном подержанном сюртуке, как видно с барского плеча, 
    малый немного суровый на взгляд, с очень крупными губами и носом. Вслед за 
    чемоданом внесен был небольшой ларчик красного дерева с штучными выкладками     из карельской березы, сапожные колодки и завернутая в синюю бумагу жареная 
    курица. Когда все это было внесено, кучер Селифан отправился на конюшню 
    возиться около лошадей, а лакей Петрушка стал устроиваться в маленькой 
    передней, очень темной конурке, куда уже успел притащить свою шинель и 
    вместе с нею какой-то свой собственный запах, который был сообщен и ...
tracking img